Спецоперация по установлению в России демократии концлагерного типа осуществлена под таким качественным политическим наркозом, что представители так называемой демократической общественности, до сих пор толком не могут осознать новых политических реалий, продолжая рассуждать о каких-то возможных выборах в России.
Они все еще временами пытаются мягкими внушениями склонить путинских людоедов к вегетарианству. Они еще верят, что нынешняя власть в России хоть на мгновение воспримет всерьёз этот жалкий лепет политически мёртвых оппонентов.
Все предыдущие годы демократическая оппозиция в Госдуме в лице СПС и «Яблока» грозилась правительству возможным вынесением вотума недоверия в случае продолжения последним губительного курса и отказа от серьёзных, структурных реформ.
Отдельные журналисты периодически фрондерствовали, протестуют против цензуры властей, которые демонстративно закрыли всю информацию о размерах гуманитарной катастрофы в Чечне, количестве жертв среди мирного населения и продолжающейся войне, которая уже распространилась по всему Северному Кавказу.
Правозащитники все еще пишут жалобы, которая не вызывает никакой реакции властей. Только холодное и презрительное молчание. Примерно также реагируют надзиратели в тюрьме на крики заключенных, раздающиеся из камер. Действительно, как писал Маяковский : «Чего стесняться в своём отечестве?»
Средства массовой информации в России либо прикормлены официальной властью, либо приручены, либо раздавлены ею. Судебная система контролируется властями, и правосудие в России давно уже превратилось в фарс, что в полной мере испытывают на себе и журналисты, и олигархи, и правозащитники, и простые граждане (жертвы Норд-Оста и Беслана, например)
Деятельность спецслужб полностью выведена из-под общественного контроля и произвол путинских опричников, начиная с тотальных проверок документов на улицах Москвы (чего не было даже в годы сталинского террора), задержаний, арестов, массовых налетов на целые российские города и села, обысков граждан по этническим признакам (в основном граждан кавказских республик), избиений, изнасилований и пыток задержанных в отделениях милиции, вымогательстве милиционерами денег у задержанных, и заканчивая чудовищным по жестокости геноцидом, направленным против чеченского народа, концлагерями в Чечне и лагерями беженцев, массовыми расстрелами заложников и грабежом мирного населения.
Весь этот кошмар – это новая, путинская Россия. Путин уже значительно превзошёл Гитлера в темпах и приёмах строительства агрессивного, фашистского государства с системой тотального полицейского контроля над всей жизнью общества.
При Гитлере в Германии также существовал Рейхстаг (и принимал законы не менее оперативно чем путинская Государственная Дума), гитлеровские гауляйтеры были ничуть не хуже путинских полномочных представителей в регионах, оппозиционная нацистскому режиму католическая церковь при Гитлере пользовалась едва ли не большими правами, чем так называемая «демократическая оппозиция» при Путине, а гитлеровские гестаповцы – просто дети малые по сравнению с путинским ОМОНом.
Разница между Гитлером и Путиным состоит разве что в том, что при Гитлере в концлагерях сидели в основном евреи, а путинский нацизм в качестве основной жертвы избрал чеченцев. Евреи же сидят в основном в Бутырке.
Путин создал свой диктаторский режим в очень короткий срок на глазах всего мирового сообщества и при одобрительном молчании последнего.
Гитлер при захвате Европы испытывал гораздо большее внешнеполитическое давление, чем испытывает сейчас Путин при захвате Кавказа. Должно быть потому, что грохот гитлеровских танков гораздо больше беспокоил европейских обывателей, чем нынешняя агрессия России, где-то на далёком от Женевы, Парижа и Лондона Кавказе (впрочем, европейцам следовало бы учесть, что, как Гитлер когда-то не ограничился Польшей, так и Путин может не ограничиться только Кавказом). Воистину, международное сообщество создало просто комфортабельные условия для путинской демократии концлагерного типа.
Обывательское сознание Запада, реагирующее только на явные внешние раздражители, совершенно не в состоянии осознать, что в пробирке современной России путинский режим заботливо выращивает такого политического Франкенштейна, с которым Запад может и не справиться. И не надо обольщаться нынешней слабостью России. В 1933 году гитлеровская Германия также представляла из себя жалкое зрелище, а уже в 1939 году развязала мировую войну, а в 1940 году оккупировала Францию и разгромила британскую армию под Дюнкерком.
Только самое жёсткое и бескомпромиссное международное давление на Россию (если потребуется – с применением экономических и политических санкций вплоть до экономической блокады), только применение международным сообществом всех законных приёмов воздействия на правительство России может остановить агрессивную политику Путина на Северном Кавказе.
Однако желает ли международное сообщество остановить Путина?
А. Александровский
Отдел писем
