Бывший начальник разведывательного управления Моссада, генерал Амнон Софрин озвучил тревоги «Израиля».

Причина этих тревог - стратегия Турции Эрдогана, которая системно расширяет сферу влияния, монетизирует успехи своего ВПК и не скрывает долгосрочных целей, которые на Западе и в «Израиле» часто называют «неоосманскими».

Амнон Софрин — не публичный комментатор. Он возглавлял разведывательное управление Моссада (до 2008 года). При нём Моссад «занимался» сирийской ядерной программой.

Сейчас он выступает в роли эксперта сионистского режима по странам Ближнего Востока, артикулируя усиливающуюся озабоченность Тель-Авива «турецким фактором».

Главные тезисы Софрина

По его оценке, Турция имеет «большие цели» и целенаправленно расширяет сеть контроля на Ближнем Востоке и за его пределами — в Ливии, Сомали и других странах.

Видение президента Эрдогана, утверждает Софрин, заключается в том, чтобы контролировать ряд государств, усиливать региональное влияние и фактически воссоздать структуру, которую он сам называет «Османской империей».

Параллельно Анкара активно развивает и экспортирует собственные системы вооружений. «У них много продвинутых систем, и они хотят масштабного экспорта», — отмечает Софрин. В качестве доказательств их эффективности он приводит два кейса:

- помощь Пакистану в последнем краткосрочном конфликте с Индией, где турецкие системы «хорошо себя показали»;

- войну Азербайджана и Армении 2020–2022 годов, в которой доминировали турецкие образцы, резко поднявшие престиж турецкого ВПК.

Эти тезисы стыкуются с реальностью последних лет. Турецкие БПЛА, средства РЭБ, ракетно-артиллерийские системы и кораблестроение действительно стали визитной карточкой Анкары.

Успехи в Нагорном Карабахе, поставки военной техники и вооружения Украине, присутствие в Ливии и в Африке, а также углубление военно-технического сотрудничества с Пакистаном — всё это факты, которые трудно оспорить.

Контекст: «Неоосманизм» как инструмент

Термин «неоосманская политика» часто используют как ярлык. В «израильском» и западном дискурсе он иногда превращается в пугало. Однако за риторикой Эрдогана о «наследии» действительно стоит практическая стратегия:

- военное и политическое присутствие в Ливии (поддержка ПНС, военные базы, влияние на энергетику);

- активная роль в Сомали (обучение сил, инфраструктура, борьба с пиратством и терроризмом в обмен на влияние);

- поддержка Азербайджана, углубление связей с Катаром, Пакистаном, отдельными африканскими и центральноазиатскими государствами;

- попытки играть роль «старшего брата» для суннитских движений и диаспор.

Это не воссоздание империи в буквальном смысле. Скорее — создание сети зависимых или дружественных режимов, военных баз, экономических и идеологических мостов, где Турция выступает центром силы.

Оружейный экспорт здесь — не просто бизнес, а инструмент мягкой и грубой силы одновременно. Каждый успешный боевой эпизод (Карабах, Ливия, Украина, пакистано-индийский кризис) работает как реклама и повышает переговорный вес Анкары.

Риски и ограничения

Софрин говорит с позиции сионистского режима, для которого Турция при Эрдогане - недружественный актор (особенно после охлаждения отношений, поддержки ХАМАСа на риторическом уровне и напряжённости в Восточном Средиземноморье).

Его оценка амбиций Эрдогана несколько преувеличена и заострена. На полное восстановление Османской империи Турция объективно не способна: экономика, демография, внутренние проблемы (включая курдский вопрос), давление НАТО и США, конкуренция с Россией, Ираном и Саудовской Аравией накладывают жёсткие рамки.

Тем не менее игнорировать динамику нельзя. Турецкий ВПК за десятилетие сделал качественный скачок. Страна превратилась из крупного импортёра в заметного экспортёра, способного поставлять современные системы в зоны конфликтов. Это меняет балансы — от Кавказа до Южной Азии и Африки.

Вывод

Комментарии Амнона Софрина - скорее констатация того, что многие аналитики по Ближнему Востоку фиксируют уже несколько лет. Турция при Эрдогане ведёт активную, асимметричную и долгосрочную игру на расширение влияния.

Оружие — один из главных инструментов этой игры. «Неоосманизм» в данном случае — не столько ностальгия, сколько бренд и идеологическое оформление вполне современной политики силы.

Для «Израиля», Греции, части арабских монархий, Индии и западных столиц это означает необходимость более трезвого учёта турецкого фактора.

Для самой Турции — подтверждение, что ставка на собственный ВПК и региональную активность приносит дивиденды, хотя и создаёт новых противников.

Кавказ-Центр