Financial Times опубликовал материал, основанный на заявлениях двух источников, близких к иранскому режиму. Согласно им, Тегеран проработал сценарии расширения конфликта за пределы Ближнего Востока в случае новой эскалации со стороны США.
Речь идёт о возможном поражении американских военных активов в юго-восточной Европе, а также о саботаже подводных оптоволоконных кабелей в Ормузском проливе.
Суть сообщений источников FT
Два инсайдера утверждают, что иранские силы оценивали удары по объектам США в странах юго-восточной Европы. В качестве примера названа Болгария: в июле 2026 года София одобрила использование авиабазы Безмер для американских самолётов-заправщиков.
Также упоминается Кипр, где в марте британская авиабаза уже подвергалась атаке дрона. Один из источников прямо заявил: если США «зайдут слишком далеко», Иран будет защищаться «любой ценой», выйдет за пределы региона и нанесёт удары по Европе.
Параллельно рассматривается возможность повреждения подводных оптоволоконных кабелей в Ормузском проливе — критически важной инфраструктуре для глобальных коммуникаций и экономики.
Эти заявления отражают, по оценке FT, растущую решимость в Тегеране. Многие в иранском руководстве рассматривают возобновление полномасштабных боевых действий как вопрос времени, а не вероятности. Ответ Тегерана, по словам источников, будет зависеть от конкретных действий Вашингтона.
Президент США Дональд Трамп ранее угрожал уничтожать иранские мосты или электростанции в ответ на атаки на суда в проливе. В Тегеране готовятся варианты расширения конфликта в случае реализации подобных угроз в отношении иранской инфраструктуры.
Иран уже демонстрировал готовность наносить удары на значительные расстояния: в начале конфликта (февраль–март 2026) сообщалось о попытках поражения целей в направлении базы Диего-Гарсия в Индийском океане, а также об атаке на американскую базу в Иордании, повлёкшей жертвы среди американских военнослужащих.
Военный и оперативный контекст
Иран располагает арсеналом баллистических ракет средней дальности (семейство «Шахаб» и более современные системы), способных достигать юго-восточной Европы.
Дистанция до Болгарии — порядка 1500–2000 км — находится в пределах досягаемости ряда систем при условии запуска с территории Ирана или с использованием промежуточных платформ. Кипр ещё ближе.
Однако практическая реализация такого сценария сталкивается с серьёзными ограничениями: системой ПВО НАТО, разведкой, возможностью перехвата и риском немедленного коллективного ответа Альянса.
Удар по американским объектам на территории страны — члена НАТО автоматически активирует статью 5. Это превратит региональный конфликт в потенциально глобальный. Атака на британскую базу на Кипре (даже если формально британскую, а не американскую) уже создавала прецедент вовлечения европейских игроков.
Саботаж кабелей в Ормузском проливе — более «асимметричный» и менее затратный вариант: он способен нанести ущерб мировой экономике и коммуникациям без прямого военного столкновения с НАТО, хотя и с высоким риском эскалации на море.
Геополитические последствия
С точки зрения Тегерана, такие угрозы выполняют несколько функций одновременно. Во-первых, это сигнал сдерживания: повышение цены эскалации для Вашингтона. Во-вторых, попытка расколоть трансатлантическое единство.
Европа в текущем конфликте уже оказалась в роли во многом наблюдателя — экономические последствия (энергетика, судоходство через Ормуз) бьют по ней сильнее, чем по США. Угрозы европейским территориям могут усилить давление европейских столиц на Вашингтон в пользу деэскалации или компромисса.
В-третьих, это внутренняя мобилизация. После гибели высшего руководства и значительных потерь в инфраструктуре жёсткая риторика помогает консолидировать элиты и общество вокруг идеи «обороны любой ценой».
Для США и Европы риски очевидны. Американские базы и объекты в Европе становятся потенциальными заложниками ближневосточного конфликта. НАТО уже отреагировало стандартной формулой готовности защищать всех союзников.
Однако реальная готовность европейских обществ к втягиванию в войну с Ираном остаётся под вопросом — особенно на фоне усталости от других кризисов и экономических издержек.
Ормузский пролив остаётся ключевой точкой давления. Любое серьёзное нарушение судоходства или коммуникаций немедленно скажется на ценах на энергоносители и глобальных цепочках поставок. Иран традиционно использует эту уязвимость как рычаг.
Ограничения и осторожность в интерпретации
Важно подчеркнуть: речь идёт о заявлениях анонимных источников, близких к режиму, а не о официальной доктрине или подтверждённых приказах. Такие утечки часто служат инструментом информационной войны — для устрашения, зондирования реакции или внутренней консолидации.
Реальная готовность Ирана к открытию «европейского фронта» будет определяться не только военными возможностями, но и расчётом издержек: ответ НАТО, дальнейшая изоляция, удары по оставшейся критической инфраструктуре и риски для самого режима.
Конфликт 2026 года уже продемонстрировал, что обе стороны готовы повышать ставки. Временные договорённости (включая меморандум о взаимопонимании) неоднократно нарушались. В условиях взаимного недоверия и жёсткой риторики угрозы выхода за пределы региона становятся частью стратегического торга.
Выводы
Публикация Financial Times фиксирует важный сдвиг в иранском дискурсе: готовность рассматривать Европу не только как экономическую и дипломатическую арену, но и как потенциальное поле военных действий против американских активов.
Это повышает системные риски. Для Европы это сигнал, что нейтральность или дистанцирование может оказаться недостаточной защитой, если конфликт продолжится. Для Вашингтона — напоминание, что эскалация против иранской инфраструктуры способна вызвать ответ далеко за пределами Персидского залива.
В ближайшие недели ключевыми индикаторами станут: динамика в Ормузском проливе, заявления Трампа, реакция европейских столиц и любые подтверждённые перемещения иранских ракетных или беспилотных средств. Пока угрозы остаются в информационной плоскости, но в условиях текущей напряжённости граница между риторикой и действием может оказаться тонкой.
Кавказ-Центр
